Всем, дарившим мне свет и улыбки,
Всем моим Магелланам и Кукам,
Говорю: я люблю вас тоже.
Если я вам делаю больно -
Я хочу, чтобы вы улыбались.
"...мое зеркальное отражение улыбается сейчас отрешенно, прижав ледяные пальцы к вискам, но на моем лице нет и тени улыбки..." (с) Макс Фрай, "Энциклопедия мифов"
by my perfect
- Mood:
indescribable
1. Заметила, что меня часто пугает проявление ко мне другими людьми любви и всего такого прочего.
Пугаюсь, когда меня хвалят. Мне неуютно, когда меня очень вот прямо-таки ценят. Меня (жаль, но это так) часто напрягают привязанные ко мне люди.
Но, например, меня совсем не напрягает, а напротив - очень радует общение с детьми. Когда детки меня любят, привязываются ко мне - счастье! - но детки маленькие. Подростки не в эту кучку, а все же в первую.
Знакомые психологи, полагаю, сейчас мне бы высказали все, что думают. Сама вот пишу, и думаю - может, меня напрягает привязанность, когда я не могу ответить взаимностью, и признание, которое кажется мне незаслуженным. А взаимное и заслуженное я бы, пожалуй, взяла - несите.
А может и не так.
2. НО к первому пункту.
"Я, мама, кое в чем похож на вас: я не люблю, когда меня не любят"
То есть, мне не всегда приятно, когда меня любят. Но это не значит, что меня радует обратное.
Вообще, я в последнее время часто ловлю себя на ревности. Причем ревную я не обязательно мужчину к другой женщине. И даже не обязательно одних людей к другим. Я ревную все ко всему, страстно, как венецианский мавр. Мне до сих пор дико тяжело смириться с тем фактом, что жизнь идет независимо от моего положения в пространстве. Когда я выхожу из комнаты, люди не превращаются в соляные столбы. Кино не заканчивается. Большинство людей живет без меня не хуже, чем в моем присутствии.
Вообще-то, по большому счету, это - прекрасно. Но иногда я становлюсь "мелочной, ничтожною" и не чувствую больших счетов. Тогда мне кажется, что я уже умерла, а жизнь пошла дальше без меня. И это так обидно.
Прекрасное мультяшное из детства, и даже вынесенное в профайл ЖЖ: "он всегда куда-то мчится, он ужасно огорчится, если что-нибудь на свете вдруг случится без него" - кажется, стало для меня тупиком и краеугольным камнем. Но избавиться от него - как делать зарядку каждое утро. В равной степени нужно, приятно и трудновыполнимо.
А может и не так.
3. Сегодняшнее, плавно вытекающее из предыдущего.
Сегодня у меня случилось "красиво".
Я почти нечаянно сунула нос куда не звали и узнала про одних хороших и милых людей то, что, вроде бы, знать не должна. Не какое-то фатальное разоблачение произошло, нет - так, пустячок, на самом-то деле. Но этот пустячок так виртуозно тюкнул по моей картине мира, что она пошла трещинами. Остановись, мгновенье - ты прекрасно.
Жаль, что нельзя объяснить, как это было - получится невнятное блеяние: "Он... А она... А я...". Перескажешь - и будет чушь, дамский роман - третьесортный. Само по себе - и правда глупость. Но в меня, как говорят в театре, "попало". Это было так мощно, что хочется вот даже и записать, чтобы не забыть - как загустело время, как стало до звона тихо, как доходило, не поверилось, не верилось... и вдруг дошло, что да - так оно и есть. И как стало досадно, обидно, грустно, пусто, глупо, как стало по-другому, как все вдруг изменилось.
Вот ради таких моментов, может, и нужен театр. Так бы воспринимать и принимать на сцене. И в жизни тоже бы так.
И вот еще сюда же: много думаю о мазохизме. Просто я иногда превращаюсь в театр одного актера и одного зрителя. Я, например, страдаю. Или, скажем, ревную - как давеча. Или исполняюсь экзистенциальной муки. И прекрасно понимаю, какая это глупость. Понимаю, что ничего этого вообще-то не надо, и - кстати! - могу в любую секунду прекратить. Но мой внутренний зритель говорит: "Как страдаешь, а! Как хорошо, проникновенно страдаешь! Какая упоительная депрессия! А это мощно... Это по-настоящему... Давай-ка еще! Браво, бис!". И внутренний актер страдает, рыдает и сходит с ума, а внутренний зритель аплодирует... И все бы ничего, но в совокупности это все-таки я (вообще-то), и я не знаю насколько это нормально.
А может и не так.
3. А если честно, больше всего меня волнует мое восприятие меня.
Я для себя я - практически исключительно в данный момент. А если я вспоминаю, например, прошлое воскресенье - то, честное слово, ну не про меня же это. Это не я была. Это не моя жизнь. Вспоминаю январь - да, было, но не со мной. И та девочка три-четыре-пять лет назад не имеет никакого отношения ко мне.
Значит, я не несу за нее ответственности. Господи, как удобно! (злорадный смех)
А может и не так.
4. В последнее время мне часто тяжело общаться с людьми "не по делу". По делу, по работе, по творчеству - очень легко и приятно. Но просто общаться - Боже мой, я даже уже не понимаю смысл этого словосочетания. Встречаться ради общения, увидеться и поговорить или (не дай Бог!) поболтать - это просто смерть на взлете. За редким исключением.
Без сверхзадачи не работаю - так, вестимо. (тут в качестве ремарки - гомерический хохот или что-то около того)
А может и не так.
5. Меня часто очень смешат, а иногда раздражают попытки вывести абсолютную истину. О Боже, нет, только не ультиматумы! Только не при мне!
Кажется, я пытаюсь оправдаться, что не пишу диплом.
И это связано между собой, хоть и неочевидным образом.
А может и не так.
6. Один человек, про которого я не могу сказать какой он - потому что не знаю, как-то спросил как поживают мои тараканы. И посоветовал их не кормить. Наверное, он был прав. Будем считать, что это был прощальный пир. Или поминки. Гуд лак, завязываем.
7. Кажется, это самый идиотский пост в журнале. Не думаю, что кто-то прочитал его целиком, но на всякий случай - пардоньте, милые. Весна.
Астров. Ничего.
Войницкий. Дай мне чего-нибудь! О, боже мой... Мне сорок семь лет; если, положим, я проживу до шестидесяти, то мне остается еще тринадцать. Долго! Как я проживу эти тринадцать лет? Что буду делать, чем наполню их? О, понимаешь...
(судорожно жмет Астрову руку) понимаешь, если бы можно было прожить остаток жизни как-нибудь по-новому. Проснуться бы в ясное, тихое утро и почувствовать, что жить ты начал снова, что все прошлое забыто, рассеялось, как дым. (Плачет.) Начать новую жизнь... Подскажи мне, как начать... с чего начать...
Астров (с досадой). Э, ну тебя! Какая еще там новая жизнь!
Наше положение, твое и мое, безнадежно.
Войницкий. Да?
Астров. Я убежден в этом.
Войницкий. Дай мне чего-нибудь... (Показывая на сердце.) Жжет здесь.
Астров (кричит сердито), Перестань! (Смягчившись.) Те, которые будут жить через сто, двести лет после нас и которые будут презирать нас за то, что мы прожили свои жизни так глупо и так безвкусно, - те, быть может, найдут средство, как быть счастливыми, а мы... У нас с тобою только одна надежда и есть. Надежда, что когда мы будем почивать в своих гробах, то нас посетят видения, быть может, даже приятные. (Вздохнув.) <...>
(Живо.) Но ты мне зубов не заговаривай, однако. Ты отдай то, что взял у меня.
Войницкий. Я у тебя ничего не брал.
Астров. Ты взял у меня из дорожной аптеки баночку с морфием. "
А. П. Чехов, "Дядя Ваня"
кулаком тычет в грудь.
"Как же больно дышать...
Дай что-нибудь!"
Доктор хмурится,
кричит.
требует отдать баночку с морфием.
Он потУпился.
Молчит.
Так, - пойми! - нельзя. Запрещенный прием!
Он отдаст, конечно.
Терпи. Надо жить,
надо терпеть.
Время лечит.
Время стрекочет -
кузнечик во ржи...
Только как мне унять эту боль? Скажи!
Как мне ее притупить, одолеть?
Итак, друзья, притча - взаправдошняя, философская-префилософская - о перчатках :)
Всем нам, так уж складывается жизнь, время от времени чего-то не хватает. Может и есть тут человек, может не один даже - такой, которому ВСЕГО ХВАТАЕТ. Если так - это прекрасно и не может не радовать, но давайте уж будем все-таки объективными и учтем общую температуру по госпиталю (включая морг). Чего-нибудь - да нету, чего-то - да надо. Денег, площади жилой, погоды хорошей, мужа, виллы в Доминикане. И что-то из этого к нам приходит, а что-то так и остается в списке "вот бы..."
Так вот, ближе к телу (как говорил Мопассан).
Четвертого, как помнится, января ехала Маша в Москву из резиденции, после прекрасных новогодних праздников, репетировать "Дядю Ваню" (мы начали в новом году аж четвертого и репетировали аж каждый день аж с утра - такие были молодцы). Выходя из резиденции поняла Маша, что перчатка у нее в кармане почему-то только одна, а второй вовсе и нет - хотя была ведь. Плюнула она и поехала без перчаток. Приехала Маша в студию раньше всех, за полчаса до репетиции, стоит на улице, мерзнет, на синие пальчики дышит. Но тут пришла любимая наша Ольга Николаевна, открыла студию ключиком, Машу впустила. Да и говорит: "что ж ты, детка, без перчаток?". "Посеяла, - отвечаю, - растеряша потому что". А на следующий день Ольга Николавна возьми да и принеси мне перчатки - отличные, симпатичные, и - главное - теплые. Сунула после репетиции в карман куртки, да и ушла - натуральный Дед Мороз. А на следующий день я ее, конечно, благодарила, а она: "Вот, лежат, - говорит, - не ношу. Носи на здоровье".
На том бы притче о перчатках и закончиться, но нет.
Походила я в прекрасных ольгиниколавниных перчатках месяц, а потом меня, страдающую творческим кризисом и дурной головой, подвозил домой Серега после какого-то очередного худсовета. Вели мы по дороге, как водится, глубокие беседы, и так я ошалела от разных мыслей да чуЙств, что вылезла из машины, а перчаток-то и нет. А Сереги-то и след простыл. И побрела я домой печальная и замерзшая.
На следующей репетиции Сереге говорю: перчатки у тебя в машине забыла, поищи. На еще следующей - сама залезла в машину и поискала. А их и нет, нету их, как не было.
Перчатки, надо сказать, у меня были свои, запасные - но "без пальцев", не шибко теплые и для здоровья опасные. Но что делать, дядя Ваня - надо жить. Пошла я из студии к метро, а по дороге поныла всем, кто попался на пути, как мне холодно, грустно и как жалко потерянные перчатки - подарок, тем более.
Зашла я в метро, зашла в вагон. Стою. Еду. Тут сидевшая рядом тетенька встает и двигается на выход, а я замечаю, что под тетенькой до сей минуты скрывались перчатки. Хватаю я их и бегу за ней (пионер - всем ребятам пример). "Вы, - кричу, - перчатки забыли". "А это, - ответствует тетенька, - не мои". И гордо удаляется. А я кладу перчатки назад, и - следуя тетиному примеру - сажусь на них, да так и еду до конечной станции, на которой живу... "Поезд дальше не идет..." - все, повинуясь просьбе, освобождают вагоны, а я стою, глядя на чьи-то перчатки и думаю: "А и какого черта, собственно?". Ясное дело, что владельцу своих перчаток уже не видать, а мне их - очевидно - Бог послал. Надеваю их и иду домой. Тепло. Хорошо. На душе радостно.
Придя домой, я, ко всему прочему, обнаруживаю, что богопосланных перчаток аж две пары - внутри спортивные флисовые, тонкие, но крутецки теплые. А сверху, опять же, спортивные и даже с прорезиненными ладошками - для храбрых лыжников, как я понимаю. Теплые просто идеальнейшим образом. И стало ясно, что очумелым ручкам никакие морозы больше не страшны.
На этом притчу о перчатках снова можно было закончить, но не тут-то было.
На следующий день, с утречка, мне позвонила из подмосковной резиденции маменька. "Хочу обрадовать тебя, - говорит, - мы твою перчатку нашли. Они теперь обе тут, у нас, в целости и сохранности. Приезжай, забирай". И долго не могла понять, что в этом смешного.
Вечером этого же дня, несколько часов спустя, я пришла в студию. Серега, увидев меня, вскочил и убежал. И тут же вернулся. С моими перчатками, подаренными Ольгой Николаевной, потерянными в его машине и вновь счастливо обретенными. И тоже не мог понять, что же тут смешного.
А смешно то, что Маша в тот день стала счастливым обладателем ПЯТИ (!) пар перчаток.
А притча о перчатках, между тем, закончена.
Глупости - скажете вы? Совпадение - скажете? Совпадение, сов-падение, а как же! Но я такие падения сов очень люблю, жадно ловлю их в жизни и чувствую, что эти падения - не простые. Работает тут какой-то Фундаментальный Закон Мироздания. Но вот четко сформулировать его и выявить закономерности лично для себя пока не могу. Хотя, читала об этом неоднократно, да и вы, я думаю, тоже. Писал об этом и пресловутый Зеланд в своих "Трансерфингах", и даже Фрай в "Неуловимом Хаббе Хэне" - помните, как Макс искал магистра Хабу? Надо хотеть его найти и в то же время не хотеть. Знать, что это необходимо, но не желать. Ну и у Зеланда: чистое намерение, освобожденное от потенциалов желания и неуверенности, бла-бла-бла... Ну и еще тыщи их, умных книг и людей. Но читать, писать и говорить можно сколько угодно. А вот понять, прочувствовать на своей шкуре, прожить и НАУЧИТЬСЯ - это да, это совсем другая песня.
Перчатки ("эти вечные перчатки!") - это глупости конечно. Но ведь не перчатками едиными! А две бутылки дорогущего коньячища, которые я нашла на улице несколько лет назад? Они стояли мирно на моем пути, на тротуаре, в пакетике - через пару часов после того как я жаловалась подруге: "Вот, у друга День Рождения. Бутылку коньяка, что ли, ему? А какой купить? А где денег взять?"... И тут же: познакомься, Алиса - это коньяк! Вот он, стоит, ждет меня - совсем ничейный, не иначе с неба свалившийся.
А бумажка в пятьсот рублей, которая прилетела ко мне этим летом, когда я стояла около Библиотеки, в тени Федора Михалыча и думала о том, что хочется кушать, но не на что? Кроме шуток, подумала, и тут - глядь - бумажка какая-то красная летит, падает в паре метров от меня и оказывается пятью сотнями российских денег.
И это только то, что вспомнилось сейчас, навскидку. Много еще чего было в этом духе.
Это работает, братцы. Крем материализации где-то рядом, где-то под рукой.
И работает, причем, оно не только в материальном мире. И даже далеко не главным образом в материальном - что очень важно.
Бывший коллега по бывшей работе, с которым не виделись несколько лет звонит с утра ровно тогда, когда вечером решаешь: все, с завтрашнего дня ищу работу. И ее, работу, предлагает.
Сидящие за соседним столиком в кафе девушки оживленно трещат о чем-то - кажется, о личной жизни... Но вдруг одна, рыженькая, с подведенными глазами - говорит фразу, которая вдруг прошивает насквозь, зажигается перед носом огненными буквами, начинает оглушительно звенеть в ушах. Ты давишься кофе и понимаешь: вот он, ответ на Самый Главный Вопрос, вопрос над которым ты безуспешно бьешься уже месяц. В контексте разговора девушек это просто фраза, а для тебя - Ответ. Вот и все.
И так всегда. Все есть. Все приходит. Все дается. Валится на голову, падает под ноги, плывет в руки. Надо только... Только...
Что? А вот это уже вопрос.
"Вот видишь, как далеко зашла ты, Дашенька,
в поисках своего "я"!"
(с) Венедикт Ерофеев, "Москва-Петушки"
photo by
Нас, тогда еще школьников, "приучила" к этому поэту наша учительница по литературе - Ирина Николаевна Панкова - невероятная женщина, очень умная, талантливая, яркая. В школьную программу Левитанский, кажется, не входил, он она читала его для нас, просто так, от души и для души, потом и мы читали эти стихи на каких-то праздниках...
Сейчас я снова и снова возвращаюсь к этим стихам, часто нахожу новые - и они неожиданно оказываются обо мне, о моей нынешней жизни. Я читаю и нахожу в них самые точные, самые нужные сейчас слова.
И, раз уж пишу о Левитанском - соцопрос, товарищи!
А вы знаете об этом поэте? Слышали? Читали? Любите?
Надеюсь, что я не права, но мне кажется, что он сейчас почему-то незаслуженно забыт. Или еще при жизни был не слишком известен. Многие мои знакомые, даже люди которые "в теме" в силу профессии, не слышали о нем. Ответьте, мне правда очень интересно!
Но глупо, пожалуй, долго распинаться о гениальном поэте, самый лучший рассказ о нем - его стихи.
***
Всего и надо, что вглядеться, - боже мой,
Всего и дела, что внимательно вглядеться, -
И не уйдёшь, и никуда уже не деться
От этих глаз, от их внезапной глубины.
Всего и надо, что вчитаться, - боже мой,
Всего и дела, что помедлить над строкою -
Не пролистнуть нетерпеливою рукою,
А задержаться, прочитать и перечесть.
Мне жаль не узнанной до времени строки.
И всё ж строка - она со временем прочтётся,
И перечтётся много раз и ей зачтётся,
И всё, что было с ней, останется при ней.
Но вот глаза - они уходят навсегда,
Как некий мир, который так и не открыли,
Как некий Рим, который так и не отрыли,
И не отрыть уже, и в этом вся беда.
Но мне и вас немного жаль, мне жаль и вас,
За то, что суетно так жили, так спешили,
Что и не знаете, чего себя лишили,
И не узнаете, и в этом вся печаль.
А впрочем, я вам не судья. Я жил как все.
Вначале слово безраздельно мной владело.
А дело было после, после было дело,
И в этом дело всё, и в этом вся печаль.
Мне тем и горек мой сегодняшний удел -
Покуда мнил себя судьёй, в пророки метил,
Каких сокровищ под ногами не заметил,
Каких созвездий в небесах не разглядел!Почитать еще удивительных стихов тут: http://er3ed.qrz.ru/index.htm?levitansky.h
http://www.litera.ru/stixiya/razval/levi
"Милому Левитану даю сию книгу на случай, если он совершит убийство из ревности и попадет на оный остров. А. Чехов"
Боже мой, я ржала как конь. Как же я его люблю.
Так что, дорогие друзья мои, желаю вам всем постоянного, не прекращающегося, радостного ПРАЗДНИКА в Новом Году! Будьте очень, очень счастливы!
Никаких особых итогов года, пожалуй, не будет, так как они - эти итоги - носили бы какой-то промежуточный, что ли, характер. Путь продолжается, "вставайте, граф, нас ждут великие дела!" :) Все впереди.
Не все было так, как мне сейчас хотелось бы. Не под каждым своим шагом я сейчас подпишусь. Не все сделано из того, что сделать было можно... НО! Год был отличный, очень полезный и интересный, столько было сделано, понято; какая крепкая, прочная основа, почва появилась под ногами... Сегодня я впервые, кажется, за всю жизнь, знаю, что нужно загадать под бой курантов. Знаю, что нужно делать, к чему идти в новом году - не в мелочах, а по большому счету - а это главное. А "маленькие счета" не буду даже пытаться предугадать и запланировать - Жизнь сама подскажет все, все будет хорошо и вовремя, ровно так и тогда, когда нужно.
Итого: к уходящему году у меня нет ничего, кроме благодарности. Спасибо, прекрасный, безумный, сумбурный и мудрый 2011-й год!
И - здравствуй, волшебный, фантастический, веселый 2012-й! ;)))
Счастья, удачи, здоровья, Любви и безусловной, вечной Радости всем-всем-всем!
Люблю, целую, обнимаю, до встречи! ;)